Неизбежны только смерть и налоги. (Бенджамин Франклин)

Франклин был уверен, что налогов, как и смерти, ему не избежать. Так действительно мог сказать только американец. А эмигранты из Советского Союза, если еще и не нашли молодильных яблок, то уйти от налогов для них не составляет особого труда. Менталитет жертвы, которую страшно обидело правительство, которой недоплатили, которую недооценили, которой все что-то должны, никак не выветрится не только из бывших советских граждан, но и из их детей. Эмигрировав в США, они привезли с собой весь багаж сокрушенного социализмом духа, требующего возмещения перенесенных утрат. Притупленный инстинктом выживания мозг, не учитывает лишь одну деталь – Американское правительство ни в чем перед ними не провинилось и ничего им не должно. Однако, уставший от коррупции эмигрант, не в состоянии включить логику, и действует по принципу «Государство – это корова, которую нужно доить, пока она дает молоко». Они применяют убеждения на практике, всеми возможными способами.


То, что многие, получая государственную помощь, работают на стороне за наличные, ни для кого не секрет. Кому ж охота сообщать о лишней заработанной тысяче и платить с нее двадцати-тридцати процентный налог? Что ж с этой тысячи тогда останется? И ведь именно эта тысяча повысит уровень дохода настолько, что пособие для малоимущих сократят. Так размышляют удалые борцы за религиозную свободу, «бежавшие» из бывшего СССР от суровых гонений за веру. Им и в голову не приходит, что кто-то платит эти тридцать процентов налога, чтобы они могли продолжать получать свое пособие и продовольственные купоны.

Конечно, не все столь явно нарушают закон. Некоторые поступают «умнее» находя «законные» способы облапошить государство. Сотни граждан США, потерпевшие урон в обрушившемся на мир экономическом кризисе, перебираются из банковских домов в дешевенькие съемные квартиры. Потихоньку вставая на ноги, они собирают вокруг себя осколки разлетевшихся надежд американской мечты. Славяне же не лыком шиты. Объявив о банкротстве, они не собираются терять капитал, перебираться в старенькую квартиру, и прозябать в должности просторабочих. Быстренько отряхнувшись от пыли экономического бурана, они переписали свои машины, бизнесы и прочее имущество, которое не положено иметь обанкротившемуся гражданину, на своих жен, сестер или братьев, которые еще не успели очернить свою кредитную историю. И – вуаля! Мелкий предприниматель снова в строю. Потерять бизнес для эмигранта недопустимо. Бизнес – это дыра в законе, через которую можно уйти от налогов и оградить себя от ненужных затрат.

Американцы не перестают удивляться, каким это образом, славяне живут в больших новых домах, катаются на дорогих машинах, каждый год ездят в отпуск, но умудряются получать пособие на бесплатные школьные обеды для детей, медицинский купон и прочие материальные подачки государства. Им не понять, что на самом деле, по бумагам, такой эмигрант получает не больше 10-20 тысяч в год на всю свою большую семью и находится за чертой бедности. А машины, отпуск и прочие жизненно важные вещи покупаются за счет прокрученных денег вложенных в «бизнес» жены или двоюродного брата на Аляске. Все просто, все «легально». Они ж не виноваты, что государство недосмотрело и не заделало дыру в заборе. Бедное наивное государство, оно наверное полагает, что честные граждане будут ходить через калитку. Вся американская система построена, учитывая менталитет среднестатистического американца – неизбежны только смерть и налоги. Менталитет бывшего советского гражданина не настолько категоричен. Если можно сделать «так, чтоб не платить» – сделай. Умереть ведь все равно умрем. Зато хоть поживем нормально.

Оно бы все ничего, хотя подобные действия, разумный человек кроме как мошенничеством ничем не назовет. Оно бы все ничего, мало ли на свете преступников и нечестных граждан. Оно бы все ничего, если бы эти действа не производились теми, кто называется громким именем — христиане.

Драгоценный Христос! Недостойной позволь,
Ниц упасть в нищете пред Тобою…
Мне не знать Твоих мук, не понять Твою боль,
Твоего я и вздоха не стою.

Мельком, в жгучих страданьях увидев Тебя,
Я стою, оглушенная громом,
Сознавая в смирении, опять и опять,
Как же мало, с Тобой я знакома.

Чем Тебе отплатить? Мне ль, Тебя прославлять,
Восхваленного слугами рая?
Все же, дух возрожденный не хочет молчать,
Безграничность прощенья вкушая.

И Твою непонятную нам благодать,
Восхваляют шедевры искусства.
Но сдаются в попытках Тебя описать,
Испытавши небесное чувство.

Ничего нет сильнее Твоей красоты,
И стремленье одно мною движет,
Различить поотчетливей неба черты,
И с Тобой познакомиться ближе…

Не дай нам Бог, когда-нибудь привыкнуть,
К великим, но простым дарам причастья
И то, как человек стал неба частью,
Не дай нам Бог, когда-нибудь постигнуть.

Не дай нам Бог привыкнуть к искупленью,
Молиться вскользь, общаться по привычке,
И милость ко греху считать обычной -
Не дай нам Бог такого отступленья!

Не дай нам Бог привыкнуть к раскаянью,
И каждый раз тянуться за прощеньем,
Без измененья дел, без сожаленья,
Не дай нам Бог такого привыканья!

Не дай нам Бог уютно примоститься,
Укрыв грехи доктриной благодати,
И опрощать Голгофу и Распятье.
Не дай нам Бог настолько охладиться.

Не дай нам Боже, к истине привыкнуть,
Читать ее и слушать, не вникая,
И терминами речь пересыпая,
Вкус настоящей жизни не постигнуть.

Не дай нам Бог пустого безразличья
Прожить всю жизнь комфортно и беспечно,
Чтобы потом, (не дай нам Бог, конечно!)
Нам вечность показалась непривычной.

Америка – страна, когда-то основанная на желании приобрести свободу преклонения перед Богом, сегодня все больше озабочена тем, чтобы вытравить Бога из всех углов, вымести Его из-под всех половиц системы своего существования. Когда-то победно представленная Первая Поправка к Конституции, сегодня используется для того, чтобы изгнать Бога из школ, индустриальных заведений и средств массовой информации. Граждане США, гордо задирая голову, демонстрируют свою толерантность к любым изощрениям философов о смысле жизни, о величественности небытия, и проповедуют свою независимость от каких бы то не было сил извне, способных повлиять на ход их существования.

Однако, в сегодняшнем некрологе, зачитанном на всю страну по телевидению, слышался страх перед смертью, едва прикрытый желанием не обнаруживать глубокую веру усопшего. «Жизнь его не прошла зря, и он ушел в лучшее место», – лаконично завершил ведущий новостей.

Как страх присущ человеческой природе! В школах могут проводиться лекции о том, что слово «Бог» оскорбляет тех, кто в Него не верит лишь до тех пор, пока на кампус не заявится вооруженный подросток, крича и размахивая пистолетом. И тогда лекция прервется мольбой «О, Боже, помоги нам!» – не Будда, не Судьба, не Великое Нечто, а именно Бог. Желая соответствовать идеям отсутствия единой истины, американцы все же не готовы полностью отказаться от помощи Бога, Имя Которого оскорбляет их толерантность к другим верованиям.

Как смешна человеческая бравада. Большинство американцев, вдруг решивших, что о Боге нужно не вспоминать потому, что Он может и не существовать для других, способны не вспоминать о Боге до первой воздушной ямы и первого крутого поворота. А особо упрямых, сломит чуть разыгравшийся вулкан от легкого Господня дуновенья. Ну а если Он вдруг на секунду уберет Свою милостивую ограду, и под руинами башен погибнет три тысячи человек, тогда уже вся страна стоит на коленях, по телевизору во всеуслышание молится президент, а на каждом втором бампере сверкают стикеры “God bless America”.

Страх – сильный мотиватор, сметающий гламурный налет политкорректности. Но если он нужен для того, чтобы привести в чувство тех, кому совестно упоминать о Боге, то Всевышний вполне может приготовить следующую порцию из закромов Своей милости.

Мне сложно понять эмигрантов, которых не тянет на Родину. Вкусив из чаши западного благополучия, так легко привыкается к хорошему. И забываются мелкие радости прошлого: подошедший к остановке полупустой автобус, когда в руках несколько тяжелых пакетов с продуктами, запах свежих бубликов с маком в булочной на остановке, бутылка фирменной Пепси-Колы, которая делится на всю семью, и прохлада сливочного пломбира в жаркий летний день.

Буйство Тихого Океана никогда не сможет заменить незабываемую тишь бездонного Черного Моря, в котором переливаются сотни огней вечернего города. Когда серебряные сумерки встречаются с жарким летним днем, на пляж опускается легкий, почти невесомый бриз, доносящий тонкий запах жарящихся шашлыков из близлежащих кафе. Можно бродить по пляжу босиком, ощущая под ногами теплую гладь морских камней, а можно сесть у берега, и ощущая прикосновения шелковистых волн, любоваться многоцветной палитрой вечернего неба.

Где, как не в портовом городе, вечером жизнь только начинается, и в одиннадцать вечера можно прогуляться по ярко освещенной фонарями набережной и купить жареных семечек, пирожок с картошкой, или букет цветов?

Я не понимаю эмигрантов, которых не тянет на Родину. Еще сложнее понять тех, кто, однажды съездив «в гости», говорят, что этого посещения хватило на ближайшие пятьдесят лет. Неужели мы настолько привыкли к лощеному американскому обслуживанию, что, столкнувшись с грубостью уставшей продавщицы в российском магазине, мы, вернувшись в Америку, пересказываем случай, как анекдот, и дико ужасаемся, восклицая, что «кастюмер сервис» у них никакой? Неужели мы настолько оторвались от своих корней, что считаем нормальным примитивный русско-английский диалект и с умилением рассказываем знакомым, что наши дети «забыли» русский язык всего после шести лет пребывания за границей? Непонятно, почему сложно сказать что заполнил «анкету», а не «апликейшен», что выбросил мусор в мусорник, а не в «гарбич», и купил машину на аукционе, а не на «акшине».

Да, в России было много сложностей. Маленькая зарплата, душные рынки и забитые троллейбусы. Не было комфортных автомобилей, старбакса и ресторанов по выходным. Но там было ощущение тепла и взаимопомощи. Не стыдно было пригласить гостей на обед, состоящий всего из трех блюд, можно было без зазрения совести, надеть одно и тоже платье два воскресенья подряд, и даже зайти в гости без предупреждения.

Я не понимаю эмигрантов, которые один раз съездив «в гости», с иронией говорят, что им «по горло» хватило России. Размахивая пластиковыми карточками, легко забыть, что когда-то не хватало мятых рублей на лишний пирожок. С легкостью меняя автомобили, можно забыть о том, что, когда-то приходилось ходить пешком и толкаться в маршрутках. Можно запросто забыть о неприятных случаях, о разочарованиях и трудностях, можно быстро и просто забыть о бедности. Но забыть Россию, ее язык, ее обычаи и культуру, забыть о том, что ты Русский — непозволительно, нельзя, никогда.