Аня устало толкала перед собой железную коляску. Сегодня Вол-Март был загружен больше обычного. Завтра Четвертое Июля и все торопились запастись арбузами и мясом для шашлыка. Бросив в коляску пару пачек замороженных котлет, Аня вздохнула. Ужин приготовить она сегодня уже не успеет, нужно отвезти маленькую Дженни в клинику на повторный осмотр. Да и свежее мясо ей не понадобиться, вряд ли они поедут завтра на пикник. Несмотря на всеобщий выходной, Ваня решил, что с утра будет работать и вернется домой только к обеду. Небольшой бизнес по покраске домов в последнее время шел из рук вон плохо, а тут нужно было срочно закончить заказ. Аня вздохнула. Стараешься, стараешься, работаешь, а денег все нет.

- Семьдесят-четыре девяносто. – молоденькая кассирша пробила чек. Аня протянула кредитную карту. Интересно, сколько на ней еще осталось? Хватит оплатить бензин? Бак уже пустой. Может быть, пойти куда-нибудь подработать? Ну, вот, хотя бы на кассу. Аня знала, что Ваня не захочет, чтобы она работала. Теперь он хотел обеспечить семью сам. По приезде в Америку Аня настояла, чтобы они работали вдвоем. Уж очень хотелось побыстрее нормально устроиться и жить по-людски. Сначала Ваня рвался пойти учиться, но Аня его отговорила. Если они хотят иметь детей, то нужно к этому готовиться – создавать финансовую базу. Но когда родилась Дженни, Ваня попросил ее уйти с работы и стал работать в две смены, где придется. “Все будет хорошо” – говорил Ваня, у нас скоро все наладится.

И вот прошло десять лет, а “скоро” еще не наступило. Как она от этого устала. У других уже давно и дома свои, и машины новые, и в отпуск ездят каждый год. Аня выгрузила пакеты с продуктами в багажник и завела старенькую машину. Нужно еще найти карту проезда к клинике.

Через два часа, ожидая дочь у врача, Аня задумчиво листала журналы. Хорошо, что детям дают социальную страховку, а то бы не расплатиться никогда за услуги. К Ане вышла медсестра в веселенькой розовой униформе.

- Миссис Оленова, доктор Джонс желает с Вами поговорить.
- Что случилось? – в голосе Ани звучал испуг – Я встречалась с доктором Джонсом месяц назад. Все было хорошо.
- Ничего страшного, Миссис Оленова, следуйте за мной.
Доктор Джонсон был предельно вежлив и очень серьезен.
- Миссис Оленова, у Вашей дочери подозрение на доброкачественную опухоль.
- Опухоль? Какая опухоль? Джении же еще такая маленькая! – у Ани закружилась голова и потемнело в глазах.
- Миссис Оленова, выслушайте меня. Это доброкачественная опухоль, и пока беспокоиться не стоит, однако есть вероятность, что со временем она может перерасти в злокачественную. Поэтому ее нужно обязательно удалить. Я рекомендую не задерживаться с операцией и начать процесс оформления прямо сегодня. У вас есть страховка?
- Д.. да. Социальное покрытие.
- К сожалению, я не уверен в том, что социальное покрытие профинансирует такую операцию именно в нашей клинике. Но я дам вам адрес благотворительной клиники в П., там делают такие операции на высшем уровне, но принимают пациентов на основе дохода. Вам нужно будет заполнить анкету и подать запрос. Это Вас устроит?
- Да. Устроит, конечно. Спасибо, доктор. – Аня немного успокоилась и пришла в себя. – Дайте мне телефон и адрес этой клиники, я поеду к ним сразу после выходных. Доктор Джонс сочувствующе на нее посмотрел.
- Миссис Оленова, эту клинику основали мои друзья. Я сейчас им позвоню и попрошу, чтобы они начали процесс подачи запроса и оформления уже сегодня. Вы сможете подъехать к ним сегодня к закрытию?
- Конечно, обязательно. Спасибо Вам, доктор. Огромное вам спасибо. – Аня взяла визитную карточку клиники и набрала номер телефона Вани.

В клинике “Доброе сердце” было тихо и уютно. Персонал готовился к закрытию, но к Ане все были учтивы и очень внимательны. Медсестра сразу приняла ее заявление и проводила в офис на собеседование с администратором.

Аня узнала ее сразу. Машка выглядела чуть уставшей, но глаза искрились энергией и желанием помочь. Те же зеленые, глубокие глаза, только в уголках появились, чуть заметные морщинки. На ней был черный брючный костюм и нитка жемчуга. Глаза слегка подчеркнуты карандашом, что делало их еще более глубокими и зелеными.
Увидев Аню, она широко улыбнулась, но, кажется, не удивилась.

- Здравствуй, Аня. Очень рада тебя видеть. Доктор Джонс звонил мне два часа назад. Хотела встретить тебя лично. Может быть зеленого чаю? – Машка куда-то позвонила, и через пять минут секретарь принесла две чашки крепко заваренного зеленого чая и тонко нарезанные ломтики лимона. Машка посерьезнела, не торопясь помешивая чай.
- Сочувствую болезни твоей дочери. Но поверь мне, такие операции проводятся у нас в клинике постоянно, и еще не было ни одного неблагополучного исхода. Все будет замечательно. Я попрошу, чтобы твою дочь оперировал наш самый лучший хирург – доктор Грин. – Машка замялась. – Я бы конечно, и Петю попросила, но он сейчас на конференции в Лос-Анджелес, и будет здесь только через неделю. А операцию, желательно провести, как можно быстрее.
- Петю? – Аня опешила.
- Ну, да, я вышла замуж за Петю. Разве удивительно?
- Подожди, подожди. Вы живете в Америке?
- Нет, – Машка усмехнулась. – Мы живем в Москве. Америка это временно. Мы здесь по программе обмена опытом. Петю пригласила благотворительная медицинская ассоциация, ну, и конечно я поехала с ним. У меня есть небольшой административный опыт, который здесь очень пригодился. То, что я делаю сейчас — волонтерская работа.
- Так Петя все-таки стал врачом. – Аня задумчиво вертела в руках карандаш.
- Ну, конечно. Медицина это его призвание, дар от Бога. Он только об этом и мечтал. Мы поженились в том же году, что и вы. Тогда же он окончил институт и перевелся на повышение квалификации в Москву. Удалось ему все-таки быть студентом МГУ. Кстати, извини, что не смогли приехать к вам на свадьбу. Мы тогда, как-то перестали близко общаться. Петя как раз в то время писал диплом.
- Ничего, ничего страшного. – Смущенно пробормотала Аня.
- Ну, и как вы сейчас живете? Ну… помимо обмена опытом.
- Обычно. У нас маленькая частная клиника в Москве. Я веду документацию, а Петя и еще четыре врача, практикуют. Не очень-то пригодилось мне мое филологическое образование. Пришлось учиться ведению бизнеса, чтобы помогать мужу. Ну, ничего страшного. Я готова на все, чтобы его поддержать. А ты как? Расскажи о себе.
- Да, нечего особо рассказывать. Все хорошо. Ваня работает, я с детьми. Давай, как-нибудь встретимся… потом, после операции, поговорим.
- Конечно, давай. Это будет очень здорово. Мы ведь так часто в молодости встречались вчетвером. Как же давно это было. – Машка отодвинула от себя чашку с чаем и взяла авторучку.
- Давай сейчас я пока подпишу твою анкету. Сегодня же переговорю с доктором Грином, думаю, что мы можем прооперировать Дженни на следующей неделе.
- Хорошо. Спасибо большое. – Аня не знала, что еще сказать. – Поеду, наверное. Мне далеко добираться.

Аня завела машину и выехала на трассу. Мысли, беспорядочно роились в голове. Машка… Операция… Дженни… Петя… Ваня… Как же это так? Машка вышла замуж за Петю… и… Петя стал врачом. Скажу Ване, не поверит. А ведь на месте Машки могла быть я. А ведь я могла выйти замуж за Петю. Господи, неужели я совершила ошибку? Неужели своими руками отвергла счастье? У меня же было право выбора.

Остановившись на светофоре, Аня поспешно набрала Ванин номер.

- Вань, ты не поверишь, кого я сегодня встретила в клинике. Машку! Представляешь? Она замужем за Петей Донцовым, а он врач! Петя — врач! Представляешь?!
- Что ты так удивляешься? – Тихо спросил Ваня. Он же всегда собирался стать врачом. Вот, он им и стал. Чего хотел, того и добился.

Что-то в Ане перевернулось, что-то взорвалось внутри, и она уже не могла сдерживать слезы.

- А ты? Чего добился ты? Ничего ты не добился, ведь так?
Ваня молчал.
- Ну, чего ты молчишь? Скажи честно, ты добился, чего хотел?
- Одного о чем я мечтал, я все-таки добился. – устало ответил Ваня. В его голосе звенела грусть и разбитость. – Я сумел отбить тебя у Пети и жениться на тебе.
Аня молчала.

Тогда они еще все вместе жили в N., Петя привел Машку на молодежное собрание.

- Аня, познакомься, это Маша. Она моя соседка, недавно переехала из Петрозаводска, перевелась в наш институт на филологический факультет.
- Привет. – Аня скептически окинула девушку взглядом. Невысокая рыжая девушка, немного полноватая, в коричневом пиджаке со смешной брошью в виде слоника. Единственное, что выделяло ее из толпы, это большие, наивные зеленые глаза.
- Привет, я так рада с тобой познакомиться, – смущенно протараторила Маша. – Мне Петя так много про тебя рассказывал. Надеюсь, что мы подружимся.
- Да? Когда это он успел? – Аня ехидно посмотрела на Петю.
- Ой, он мне показал ваш красивый город, мне так понравилось, особенно набережная и центр!
- Вы и на набережной побывать успели? – cаркастически заметила Аня.
- О, да, Петя такой добрый, помог мне устроиться в институте, все показал! – Маша говорила искренне, совсем не замечая колкого тона Ани. Петя смущенно переминался с ноги на ногу.
- Это не то, что ты думаешь, Аня.
- Да? А что я думаю? Я ничего не думаю. Давайте лучше на мороженое пойдем после молодежки, Ваня давно предлагает. – Вань! Ваня! – Увидев высокого, черноволосого парня, окликнула Аня. – Давай поедем в кафе сегодня после молодежки.

Так началась их довольно странная “дружба” вчетвером. Сколько вечеров проводили они вместе. Ваня не расставался с гитарой, у него был замечательный голос. Петя развлекал всех своими смешными рассказами о студенческой жизни, и мечтами о том, как поступит на медицинский факультет МГУ. Машка неизменно приносила собственноручно испеченные пирожки на их встречи, даже тогда, когда они собирались в кафе. Конечно, все это было ради Пети. Машка глаз с него не сводила, слушала каждое его слово, и готова была поддерживать все его идеи. Но Аня была уверена – Петя, впрочем, так же как и Ваня, влюблен в нее. А Машка, так… для конспирации.

Сама же Аня не могла определиться. Ей нравился и Петя и Ваня. Они были такие разные и у каждого свои достоинства. Петя очень начитан, рвется в науку, с ним интересно говорить. Увлекается фотографией и медициной, умеет выслушать, воспитан и всегда хорошо одет. В церкви помогает в воскресной школе, но как-то “за кулисами” и выпячиваться не любит.

Ваня же, напротив, всегда на сцене с гитарой. Лидер от природы, он неизменно собирает вокруг себя толпу молодежи, и уже стал лидером домашней группы. Сочиняет стихи и песни, и мечтает, когда-нибудь писать настоящие книги. Девушки тайно вздыхали о нем, даже не надеясь обратить на себя его внимание. Все знали, что Ване нравится она, Аня, первая красавица в молодежи.

Ане Ваня нравился, даже очень, но был он как-то простоват, не хватало учености и утонченности, которые присутствовали в Пете. И все же, когда пришло время делать выбор, это было очень не легко. Как хорошо она помнит тот вечер, когда Петя повел домой Машу, а Ваня вызвался проводить Аню до самой калитки. Сумерки только задели край неба. Пахло акацией, диким шиповником и свежей краской от только-что выкрашенной калитки.

- Аня, я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж. Я так давно тебя люблю. Ты не можешь не знать. – Ваня говорил немного застенчиво, но уверенно, словно заранее подготовил слова. Аня от неожиданности остановилась посереди дороги.
- Ты знаешь, Ваня, что я очень хорошо к тебе отношусь, ты мне очень-очень нравишься… Но… не знаю я! Наверное… нет.
- Что значит, наверное? Ты не уверенна? – Ваня в раздумье мял кончик галстука.
- Уверена… то есть… не очень. Ты прости меня, Ваня, а можно мне подумать?
- Конечно! – обрадовался Ваня. – Думай столько, сколько понадобиться.

В ту ночь Аня не могла уснуть. Все думала и сравнивала двоих нравящихся ей парней. Ваня ей нравился, очень. Такой милый, добрый, всегда внимательный и деликатный. Но Петя нравился чуточку больше. Однако Петя ей предложения не делал, хотя Ане казалось, что возможно скоро это произойдет. А вдруг не произойдет? Что тогда?

Утром позвонил Петя.

- Аня, я уезжаю на несколько месяцев в командировку от института. Ты выйдешь за меня замуж?
- Да! – не раздумывая, ответила Аня.

С тех пор они вчетвером не встречались. Петя уехал в Ростовскую область, Ваня был занят в воскресной школе и на работе. Аня видела Машку в церкви издалека, но не подходила. Как-то они столкнулись в хлебном магазине. В темно-синих джинсах и старом вязаном свитере, Машка выглядела уставшей и измученной. Она вежливо поздоровалась, но разговор поддерживала вяло. Задумчивый взгляд упал на Анино золотое обручальное колечко.

- Поздравляю, Аня, когда свадьба?
- Осенью. Вот, вернется Петя из командировки, и подадим заявление. Приходи на свадьбу.
- Постараюсь. – Тихо ответила Машка. А ее зеленые глаза, стали еще глубже и задумчивей.

И вот теперь, спустя пятнадцать лет, она снова видит эти глаза. Если бы не эти глаза, она бы ее ни за что не узнала. Стройная, загорелая, в модном деловом костюме и розовой блузе. На запястье сверкает тоненький золотой браслет. Стильная короткая стрижка, волосы из рыжих превратились в темно-шоколадные, с медовым оттенком. Неужели это затюканная деревенская Машка?

Их глаза встретились. В Машкиных глазах мелькнул огонек признания.

- Аня? Неужели ты? Вот это встреча! Откуда ты здесь?
Аня нервно засмеялась.
– Это я должна удивляться, что вижу тебя в Америке. Давно ты здесь?
- Я? – Маша удивилась. – Давно. Десять лет уже. Мы живем в Калифорнии, а сюда приехали по делам.
- Ух, ты! А я и не знала. – Аня нервно переминалась с ноги на ногу.
- Ань, если ты не спешишь, давай присядем, поговорим. Вспомним молодость. – Машка взяла свой кофе и кекс и указала на столик в углу кафе. – Я буду там.

Объявили Анин заказ – яблочный пирог и кофе, но, бросив взгляд на стройную Машку, она выбросила пирог в рядом стоящую урну.

- Ну, Аня, рассказывай. Я ведь и не знала, что вы с Петей в Америке. Когда переехали? Чем занимаешься? Дети у вас есть? – Машка засыпала ее вопросами.

Аня отвечала лаконично, стараясь не выдавать разочарования и своих несостоявшихся планов на жизнь.

- Все у нас хорошо. Ты расскажи, как дела у тебя. Замечательно выглядишь. Спортом занимаешься?
- Занимаюсь немного. – смущенно сказала Машка – Учусь хорошо выглядеть.
- А где работаешь?
- В христианском издательстве, редактором.
- А муж, дети? – Аня запнулась – Извини… Ты замужем?
Машка удивилась.
– А ты разве не знаешь? Я думала, тебе Петя говорил.
- Нет, не говорил, а что?
- Мы с Ваней уже десять лет женаты. Как поженились, сразу в Америку уехали.
Аня крепко сжала кулак под столом, стараясь скрыть свое удивление.
- Ты вышла замуж за Ваню?!
- Ну да. У нас двое детей, девочка и мальчик. – Машка улыбнулась.- Мне очень повезло с детьми и мужем.
- Здорово. – вяло произнесла Аня. – И чем же Ваня занимается?
Машка смутилась.
– Просто я думала, что ты в курсе.
- В курсе чего?
- Ваня основатель и директор издательства “Revival” в Сакраменто, и пишет книги.
- Ух, ты! Неужели? Все-таки пишет. Какие книги? Интересно было бы почитать.
- Я думаю, что ты читала.
- Нет, вряд ли.
- Он пишет под псевдонимом – смущенно сказала Машка – Ион Валенски.
- Ты шутишь? – Аня заерзала не в силах скрыть свое удивление.

Книги Иона Валенски за последних пять лет не сходили с полок англо и русскоязычных книжных магазинов, и некоторые из них стали бестселлерами года. Ион Валенски был в моде, и его не читали только ленивые. Он писал в стиле христианской аллегории, и многие ему пророчили будущее русскоязычного Льюиса.

- Я правда не знала. – Аня замялась.– Может быть, встретимся, где-нибудь все вместе?
- К сожалению, наверное не получится. Мы в ваших краях всего на два дня. Сегодня вечером будет передача с участием Вани, его пригласили на интервью в “Человек года”, а завтра утром мы улетаем.
- Как же это у вас так получилось? – Не удержалась Аня.
Машка отломала кусочек шоколадного кекса.
- Ты не думай, что все далось так просто и легко. Первых несколько лет мы очень бедно жили, я помогала Ване редактировать книги, а днем подрабатывала переводчицей. Пригодилось мое филологическое образование. Я просто знала, что у Вани все получится, и хотела ему помочь. Он сначала не верил в свои силы, но… он очень талантлив. Ну… а Петя как? Стал врачом, или ученым? Он ведь так об этом мечтал.
- Да, каким там врачом!- Аня не смогла сдержать горечи. – Он только говорить горазд. Даже английский толком не выучил, подрабатывает на стройке. Все рвется заниматься, какими-то экспериментами, а какие могут быть эксперименты, когда нам жить не на что. Даже не знаю, как дальше будем пробиваться.
- Жаль… – у Машки в глазах мелькнуло искреннее сожаление. – Мне казалось, что у Пети талант. Я думала, что у него будет блестящее будущее.
- Конечно, ты ж была в него влюблена, влюбленность всегда слепая – хотела сказать Аня, но промолчала.

Включив вечером “Человек года”, Аня тихо плакала. Петя все еще был на работе, а может быть и еще где-то, такое часто случалось. Дети уже спали. Господи, как же я могла сделать неправильный выбор! А ведь могла бы, могла бы быть на месте Машки. Но кто может знать будущее! Казалось, что Петя – это тот, кто мне нужен. Как же я в нем ошиблась. Аня вспомнила первый год после свадьбы с Петей. Все дни и вечера Петя просиживал за книгами и экспериментами.

- Петя, ну, Петечка – ласково просила Аня, – может быть, ты поищешь какую-нибудь работу? Что нам твоя стипендия и мои жалкие заработки? Может быть, бросишь свой институт?

Петя ласковым уговорам не поддавался. Не поддавался он и более твердым просьбам и мольбам. Лишь, когда Аня пустила в ход слезы и истерики, дело пошло на лад. Петя устроился лаборантом при университете на полную ставку. Зарплата была мизерной, но хоть, какие-то копейки. Бросать институт Петя не хотел. Перевелся на заочное, и учился по ночам. И тут пришло письмо от Аниной бабушки, которая приглашала ее переехать к ней в Америку. Какая возможность!

- Петя, бросай свой институт, такая возможность может никогда не представиться. Ты уже учишься несколько лет, все никак не можешь закончить. А в Америке будет и жилье и работа.
- Откуда они там возьмутся? – протестовал Петя. – Там их тоже нужно искать.
- Откуда-нибудь возьмутся. Едут же люди, и все живут хорошо. По крайней мере, лучше, чем мы. Уже три года ютимся в однокомнатной квартире. Если ты не думаешь о себе, подумай хотя бы о наших детях!
- Детях?
- Я жду ребенка, Петя, и не хочу, чтобы наши дети жили в старой вонючей квартире. Разве я многого прошу?

Петя промолчал, но на следующее утро написал заявление об уходе из института и подал документы на загранпаспорт.

Аня выключила телевизор и потуже укуталась в плед. Господи, как бы я хотела все изменить. Ведь своими руками сломала себе судьбу. У меня же было право выбора. Ведь всего-то было нужно – ничего. Сказать “да” Ване в тот вечер. Все было бы по-другому.

Продолжение читайте в статье: На месте Машки (Часть 2)

• Шоколад
• Зефир
• Цветы
• Солнце
• Огород
• Цветы
• Прогулки
• Океан
• Цветы
• Папу
• Внуков
• Цветы
• Книги
• Гостей
• Цветы
• Нас

Мама и я

Любила ходить с мамой “по делам”. Дела были разные – посетить бабушку, сходить на рынок за продуктами, заглянуть в хозяйственый магазин за стиральным порошком.

У бабушки была квартира с удобствами, а потому, иногда по субботам вместо мытья с помощью чайника и железной бадьи, мы посещали бабушку, чтобы принять ванную. Идти нужно было либо рано утром, либо вечером, ибо воду давали по часам. Вспоминаю однажды, как мы с мамой вдвоем ехали к бабушке. Встали заутро, в пять утра, и долго шли пешком на автобусную остановку. Помню занимающееся утро, железную дорогу и морозный декабрьский воздух. Перед тем, как зайти к бабушке, посетили магазин находившейся на нижнем этаже девятиэтажки. Помню яркие елочные гирлянды, блестящую мишуру, новогодний дождик и “снег” из кусочков ваты, пришлепнутый к магазинному потолку на длинных нитках.

Любимым моим местом был рынок. Зазывающее торговцы фруктами и овощами, длинные прелавки с различными продуктами, осы, запах спелых слив и горячих пирожков с картошкой, все это завараживало и манило в таинственный мир торговли. Выпросить поход на рынок было не просто. Иногда такие походы играли роль утешительного приза или приза за хорошее поведение. Приз в качестве купленой на рынке шоколадки, мог немного подсластить лечение зубов без наркоза, или поход к ненавистному врачу на прививку.

Помню поход с мамой в “мебельный” магазин, где почему-то пахло хозяйственым мылом, а в качестве мебели выставлялись метлы, зеркала и пошарпаные советские кресла. Помню поездки в тролейбусе, цирк, мороженое и солнце. Много-много солнца. Помню мамино темно-синее платье, серый шерстяной платок, мамин пышный сметанник, пахнущий теплом и ванилью, печенье через мясорубку и трюфели, домашние незабываемые трюфели из какао и сухого молока.

Мама и мы

“Мы” – это я и мои братья и сестры. Чего только мама не придумывала, чтобы нам было интересно. Длинными летними вечерами читала диафильмы, которые мы проектировали на известковую стену соседкого дома, а по окончанию сеанса, поила теплым какао с пенкой от молока и песочным “юбилейным” печеньем.

Учила нас играм, в которые играла в детстве сама. Весной приносила подснежники, серень, белила деревья и пекла пироги с вареньем. Летом ходила с нами в лес за цветами и шиповником, сушила абрикосовую пастилу, укроп и ромашку. Осенью угощала варениками с вишнями и творогом. На Рождество дарила подарки, пахнущие мандаринами, яблоками и шоколадными конфетами.

Когда папа уезжал в командировки, колола дрова и уголь, чтобы растопить старую допотопную печь. Накинув платок на плечи, выходила в ветреную ночь и приносила воду из колодца, чтобы согреть чай или сварить суп. Отправив нас спать, допоздна работала в проходной комнате, разрисовывая портреты на продажу, или переделывая на швейной машинке старые вещи.

Мама и папа

Несмотря на то, что мама сама выращивала много цветов, каждое восьмое марта, папа дарил маме нарциссы. В старом коричневом серванте хранилась коробка с коллекцией оберток от шоколадок, которые папа дарил маме. Мы с интересом рассматривали обертки и читали названия.

За всю свою жизнь, мы не разу не слышали, чтобы папа повысил на маму голос или неуважительно с ней говорил. Наверное поэтому лет до двенадцати я не представляла, что в христианских семьях может быть по-другому. Позже, бывая у подруг в гостях, и слыша разговоры их родителей друг с другом, я поняла, что наша семья не правило, а исключение.

Одна мудрость гласит: “Мы – дети, пока живы наши родители”. Я хочу остаться ребенком навсегда.

Неизбежны только смерть и налоги. (Бенджамин Франклин)

Франклин был уверен, что налогов, как и смерти, ему не избежать. Так действительно мог сказать только американец. А эмигранты из Советского Союза, если еще и не нашли молодильных яблок, то уйти от налогов для них не составляет особого труда. Менталитет жертвы, которую страшно обидело правительство, которой недоплатили, которую недооценили, которой все что-то должны, никак не выветрится не только из бывших советских граждан, но и из их детей. Эмигрировав в США, они привезли с собой весь багаж сокрушенного социализмом духа, требующего возмещения перенесенных утрат. Притупленный инстинктом выживания мозг, не учитывает лишь одну деталь – Американское правительство ни в чем перед ними не провинилось и ничего им не должно. Однако, уставший от коррупции эмигрант, не в состоянии включить логику, и действует по принципу «Государство – это корова, которую нужно доить, пока она дает молоко». Они применяют убеждения на практике, всеми возможными способами.


То, что многие, получая государственную помощь, работают на стороне за наличные, ни для кого не секрет. Кому ж охота сообщать о лишней заработанной тысяче и платить с нее двадцати-тридцати процентный налог? Что ж с этой тысячи тогда останется? И ведь именно эта тысяча повысит уровень дохода настолько, что пособие для малоимущих сократят. Так размышляют удалые борцы за религиозную свободу, «бежавшие» из бывшего СССР от суровых гонений за веру. Им и в голову не приходит, что кто-то платит эти тридцать процентов налога, чтобы они могли продолжать получать свое пособие и продовольственные купоны.

Конечно, не все столь явно нарушают закон. Некоторые поступают «умнее» находя «законные» способы облапошить государство. Сотни граждан США, потерпевшие урон в обрушившемся на мир экономическом кризисе, перебираются из банковских домов в дешевенькие съемные квартиры. Потихоньку вставая на ноги, они собирают вокруг себя осколки разлетевшихся надежд американской мечты. Славяне же не лыком шиты. Объявив о банкротстве, они не собираются терять капитал, перебираться в старенькую квартиру, и прозябать в должности просторабочих. Быстренько отряхнувшись от пыли экономического бурана, они переписали свои машины, бизнесы и прочее имущество, которое не положено иметь обанкротившемуся гражданину, на своих жен, сестер или братьев, которые еще не успели очернить свою кредитную историю. И – вуаля! Мелкий предприниматель снова в строю. Потерять бизнес для эмигранта недопустимо. Бизнес – это дыра в законе, через которую можно уйти от налогов и оградить себя от ненужных затрат.

Американцы не перестают удивляться, каким это образом, славяне живут в больших новых домах, катаются на дорогих машинах, каждый год ездят в отпуск, но умудряются получать пособие на бесплатные школьные обеды для детей, медицинский купон и прочие материальные подачки государства. Им не понять, что на самом деле, по бумагам, такой эмигрант получает не больше 10-20 тысяч в год на всю свою большую семью и находится за чертой бедности. А машины, отпуск и прочие жизненно важные вещи покупаются за счет прокрученных денег вложенных в «бизнес» жены или двоюродного брата на Аляске. Все просто, все «легально». Они ж не виноваты, что государство недосмотрело и не заделало дыру в заборе. Бедное наивное государство, оно наверное полагает, что честные граждане будут ходить через калитку. Вся американская система построена, учитывая менталитет среднестатистического американца – неизбежны только смерть и налоги. Менталитет бывшего советского гражданина не настолько категоричен. Если можно сделать «так, чтоб не платить» – сделай. Умереть ведь все равно умрем. Зато хоть поживем нормально.

Оно бы все ничего, хотя подобные действия, разумный человек кроме как мошенничеством ничем не назовет. Оно бы все ничего, мало ли на свете преступников и нечестных граждан. Оно бы все ничего, если бы эти действа не производились теми, кто называется громким именем — христиане.

Драгоценный Христос! Недостойной позволь,
Ниц упасть в нищете пред Тобою…
Мне не знать Твоих мук, не понять Твою боль,
Твоего я и вздоха не стою.

Мельком, в жгучих страданьях увидев Тебя,
Я стою, оглушенная громом,
Сознавая в смирении, опять и опять,
Как же мало, с Тобой я знакома.

Чем Тебе отплатить? Мне ль, Тебя прославлять,
Восхваленного слугами рая?
Все же, дух возрожденный не хочет молчать,
Безграничность прощенья вкушая.

И Твою непонятную нам благодать,
Восхваляют шедевры искусства.
Но сдаются в попытках Тебя описать,
Испытавши небесное чувство.

Ничего нет сильнее Твоей красоты,
И стремленье одно мною движет,
Различить поотчетливей неба черты,
И с Тобой познакомиться ближе…