Год, в который не было Рождества

Алекс любил Рождество. Яркие декорации, праздничная музыка в магазинах, дружелюбные улыбки продавцов – все делало этот праздник теплым и уютным. Ему нравилось собраться всей семьей у камина, пить горячий какао и спокойно обмениваться новостями. Ему нравился шумный, полный дом гостей в ночь перед Рождеством. Мама готовила особый ужин, зажигала свечи и украшала елку. Правда в этом году, все будет немного по–другому. Месяц назад умерла от рака бабушка Аня и поэтому в доме еще витал дух тихой грусти. Мама ограничилась скромными украшениями и не стала планировать ежегодной встречи друзей.

Год, в который не было Рождества

Алекс зашел в ярко освещенный супермаркет. Сегодня на могиле бабушки наконец установили мраморный памятник и они всей семьей посетят кладбище. Алекс хотел выбрать особенно красивый букет. Выбор был сложным. Купить розы? Слишком вычурно. Гвоздики? Слишком чопорно. Его взгляд упал на рождественский, хвойный венок. Без бантов и украшений, он выглядел скромно, но элегантно. Вот что отлично подойдет. Красивый венок с еловыми шишками, пахнет лесом и долго не завянет. Заплатив за покупку, Алекс отправился на кладбище. Папа, мама и сестренка Стейси молча стояли у могилы. Поцеловав мать, Алекс смахнул тонкий слой снега с надгробного памятника и аккуратно прислонил венок. С фотографии на памятнике, на него серьезно смотрела молодая бабушка Аня. Под ней была выведена серебряная надпись: Анна Сон 1935–2013 “Не хочу же оставить вас, братия, в неведении об умерших, дабы вы не скорбели, как прочие, не имеющие надежды. Ибо, если мы веруем, что Иисус умер и воскрес, то и умерших в Иисусе Бог приведет с Ним.” (1 Фес. 4:13–14).

Отец обнял маму за плечи.

– Ты выбрала чудесный стих. Слава Богу, что у нас есть надежда. Мы скоро увидимся с ней, Света, ты же знаешь.

Четырехлетняя Стейси показывала пальчиком на фото бабушки и улыбалась. Смерть для нее была так непонятна, да и вряд ли Стэйси когда–нибудь до конца осознает смерть. У нее был синдром Дауна, но малышка была радостью и любимицей всей семьи. Родители прилагали все усилия для того, чтобы улучшить ее развитие. Подумать только, что матери предлагали сделать аборт!

“Вам будет очень сложно с таким ребенком”, говорили врачи, “Да и у девочки будет мало счастья в жизни. Вы окажите ей большую услугу, если избавите ее от мучений в будущем. Откажитесь от нее пока она еще не человек.” Папа рассказывал, что мама заплакала и выбежала из кабинета врача, а он вышел из себя, и чуть не разбил китайскую вазу, с которой медсестра бережно стирала пыль. “Мы это не хотим обсуждать. Она будет рожать.”, Гаркнул отец и в тот же день перевел маму в другую клинику.

И правильно. Несмотря на все сложности в развитии Стэйси, она без конца радовала всю семью своей открытостью и добродушием. Вот и сейчас мама прижала к себе Стэйси покрепче.

– Как хорошо, что мы знаем Бога. Как хорошо.

В кармане у Алекса завибрировал телефон.

– Мам, мне пора, ладно? Я обещал Андрею передать флэшку с компьютерной программой. Мы встречаемся через пол часа.

– Хорошо, Саша. Приглашай Андрюшу к нам на Рождество. У нас не будет много гостей, но Андрюша же свой. Ужин будет готов в полвосьмого.

– Не опаздывай, сын. – Отец хлопнул Алекса по плечу. Алекс нежно потрепал Стэйси по голове, и побежал в направлении своего старенького Форда.


Встреча была в их любимом кафе “Гигантский сэндвич”. Андрей уже заказал свой любимый куриный сэндвич и чашку горячего кофе с молоком. Как всегда, он обедал уткнувшись носом в какую–то богословскую книгу.

–Андрюха, привет! – Алекс хлопнул его по плечу. Опять читаешь? Что на этот раз?

– “Грядущая благодать” Джона Пайпера. Классная книжка. Ты не читал? – Андрей смахнул крошки сэндвича со стола и отодвинул стул. – Присаживайся.

– Ты же знаешь, я не по этим делам. Не очень люблю читать разные книги. Разве, что–нибудь художественное. И то… с картинками. Я вот, больше интернет читаю – отшутился Алекс, доставая лэптоп.

– Ну Библию ты все–таки не забываешь читать, а? – Андрей говорил полушутя, но в его тоне скользили серьезные нотки.

– Ну конечно читаю! Ты что… Хотя, конечно, не каждый день, как ты. Но мне этого вполне достаточно. На вот, программу, что ты просил. – Андрей достал из кармана зеленую флэшку и протянул Андрею, переводя разговор.

– Ох, брат, спасибо. Наконец установлю себе стоящий антивирус. А по поводу чтения Библии… мне просто кажется, что недостаточно жить полу–христианской жизнью, чуть–чуть Богу, чуть–чуть себе. Поэтому стараюсь, как можно глубже изучать то, что хочет от меня Бог.

– Ну, не преувеличивай. Можно? – Алекс отломил кусок сэндвича. – Я считаю, что все хорошо в меру. Умеренность во всем. Христианство – это замечательно. Но ведь есть и другие вещи в жизни.

Андрей потер переносицу и поправил очки. – Ты меня извини, конечно. Просто я думаю, что тогда вообще не стоит быть христианином.

– Андрюх, я не хочу с тобой спорить, честно. – Алекс встал и задвинул стул – Да и мне уже пора идти. Мама к ужину ждет. Кстати, приходи к нам на Рождество. Много народу не будет, но мама хотела, чтоб ты пришел. Приноси гитару, будем петь наши песни.

– Хорошо, я постараюсь. Маме передай спасибо за приглашение. – Андрей допил остаток кофе и отодвинул кружку. – Давай, увидимся еще.


Алекс завел машину и включил дворники. Снег еще только начинался, но небо затягивали тяжелые снежные облака, предвещающие настоящую бурю. Дорога уже была скользкой. Нужно бы поменять шины на зимние. Диктор по радио уверенно рекламировал самое душистое на свете мыло – лучший подарок к Рождеству, но в голове у Алекса еще звучали слова Андрея “…просто мне кажется, что недостаточно жить полу христианской жизнью…”

Господи, это у меня полу–христианская жизнь? Я же нормально живу, в церковь хожу, жертвую. Господи, я Тебе очень благодарен за спасенье, за Твой приход на землю. Правда, благодарен. Мне просто кажется, что стиль жизни, который предпочитает Андрей, попахивает фанатизмом. Тебе же не нужны фанатики, правда, Господи? Вот Андрей считает, что я не ценю христианство. Но я же ценю, правда Господи? Или, Ты тоже считаешь, что не ценю?”

Алекс резко ударил по тормозам. Прямо перед ним перебегала дорогу пушистая белка. “Этого еще мне не хватало! Откуда ж ты здесь взялась!” Машину резко занесло вправо, потом влево, потом снова вправо. Последними мыслями Андрея были “Господи, сохрани меня, сохрани!”


Очнулся Алекс от прикосновения чьей–то холодной ладони ко лбу.

– Ну как, тебе уже лучше? – Над ним склонилась хрупкая фигура одетая в черном. Огромные глаза, синие круги, бледное лицо. От матери осталась только тень. Алекс зажмурил глаза и вновь их открыл.

– Мама? Что со мной? Где я?

– Ты в больнице, Сашенька. Ты в аварию попал три дня назад. Не помнишь? Врезался в дерево. Хорошо, хоть не забыл пристегнуться, а то бы вылетел в окно. Ты ничего не помнишь? – Мама вытащила из кармана черный носовой платок и поднесла к глазам.

– Хмм… припоминаю. Мы ездили на кладбище к бабушке. Потом я встречался с Андреем. Потом… мне белка перебежала дорогу и машину занесло.

Мама как–то странно на него посмотрела.

– С каким Андреем ты встречался? Ты же собирался с кладбища ехать прямиком домой.

– Ну как… я ж предупреждал тебя, мне нужно было отдать ему флэшку, мам. Ты ж, его еще сама к нам на Рождество позвала.

– Чего? – мама снова тревожно поднесла руку ко лбу. На что позвала? Так. Скажи–ка ты мне лучше, какой сейчас год. Врачи предупреждали, что такое может быть.

– 2013 год. Декабрь. – Алексу стало не по себе.

– Все верно. – мама вздохнула – Значит не все так плохо. Сейчас придет врач. Я просто испугалась, что у тебя провалы в памяти. Андрюша ведь сейчас в Иерусалиме совершает паломничество, вот завтра как раз возвращается.

– Мам… ты чего. – Алекс съежился под одеялом – Какое паломничество?

– Ну да…– мама вздохнула и утерла катящуюся слезу – Все считают это странным. Но такой уж он есть, Андрюша. А какой мальчик был хороший в детстве. Совсем двинулся головой на религиозной почве. Ты, сынок, отдыхай. Сейчас придет папа, принесет тебе компьютер, диски твои. А я… – ее голос надорвался – Я пойду дежурить к бабушке на могилу.

– Дежурить? Мы же там недавно были… – Алекс снова зажмурил глаза, так как мать вдруг резко ударилась в слезы перемежающиеся воплями.

– Мамочка моя, драгоценная, на кого ты нас оставила. Как же мы без тебя! Мамочка моя…!

Алекс не на шутку испугался.

– Мам ты чего? Врача позовите, врача! – Алекс судорожно жал на кнопку экстренного вызова, расположенную на подлокотнике его кровати. Через минуту в комнату вбежал молодой человек в белом халате.

– Очнулся, горемычный? Ну вот и хорошо. Я так и думал, что ничего страшного нет. Завтра будем выписывать. Что у вас случилось?

Алекс молча указал на мать, которая обняв себя обеими руками, качалась из стороны в сторону и тихонько выла.

– Вы что не видите? Матери плохо. Помогите ей.

– Плохо? – врач искренне недоумевал – С чего ты взял, что ей плохо? Обычное состояние скорби. Ты ведь не забыл, что у тебя бабушка умерла месяц назад? Дай маме скорбеть. Некоторые годами не просыхают. Ты жестокий молодой человек.

У Алекса засосало под лопаткой. Что–то тут не так. Вроде бы все, как и должно быть и все же…

– Выписывайте меня сегодня. Я поеду домой с матерью.

– Как скажете, молодой человек. – доктор усмехнулся –Насильно вас никто здесь не держит.


С трудом поддерживая обессилевшую мать под руки, Алекс расплатился с таксистом и ввел ее в дом. Еще с порога Алекс понял, что с их домом произошло что–то странное. В обычно теплой и светлой кухне было холодно и темно. В раковине красовалась гора немытой посуды. От рождественских украшений не осталось и следа. Ни елки, ни гирлянд. Зачем они решили все снять? Неужели все из–за его аварии?

Уставший отец вышел из ванной.

– Спасибо, что сообщили, что едете на такси. Я уже было собирался за вами выезжать. Как ты себя чувствуешь, сынок?

– Я то ничего. Вот маме плохо.

– Плохо? – отец встревоженно глянул на мать – Что случилось, дорогая?

– С чего ты взял? – мать горько вздохнула – Ничего не случилось. Я только потеряла свою любимую мать навсегда. – И она снова ударилась в слезы, покачиваясь из стороны в сторону.

– Тшшш… – отец поманил Алекса в гостиную – Давай оставим маму. Ей нужно поскорбеть.

В голове у Алекса все перемешалось. Он чувствовал, что что–то не так, но не мог понять, что именно. И вдруг, он понял. Он еще не видел Стэйси.

– Папа, а где Стэйси? Кто с ней? – отец странно на него посмотрел и нахмурил брови.

– Какая еще Стэйси?

– Ну, сестренка моя… она же болеет, ей нельзя быть одной.

– Дааа… – отец нахмурился еще сильнее. – Все–таки авария не прошла бесследно. Зря тебя выписали так быстро. Ты не вздумай маме говорить о сестренке. Ну ты даешь…

– А что с ней? – Алекса охватила паника.

– Ты забыл? Нет у тебя никакой сестренки. Должна была быть… но… В общем, маме не вздумай ничего говорить. Она только вылечилась от постабортного синдрома. А тут еще смерть бабушки. – Отец достал сигарету и закурил.

У Алекса потемнело в глазах.

– Пап, мне нужно побыть одному, ладно? Я возьму твою машину.

Отец рассеянно кивнул. Алекс схватил ключи, телефон, лэптоп и выскочил за дверь.


Два часа Алекс бесцельно ездил по знакомым улицам. Ему нужно было сосредоточиться, нужно было понять в чем дело. Все вокруг было до боли знакомо, но в то же время, все было чужим и бездушным. Не было рождественских огней на домах и деревьях, не было ярких реклам, говорящих о приближении Рождества. Трехдневный снег превратился в серую слякоть, и город угрюмый и продрогший, ждал наступления весны. Три раза Алекс набирал номер Андрея, но у того сразу включался автоответчик: “Я в Иерусалиме. Вернусь 24 декабря. Оставьте ваше сообщение и я вам перезвоню.”

– Андрей, привет. Это Алекс. Слушай, нужно встретиться. Перезвони мне, как только сможешь.

Так. Нужно просто расслабиться и ни о чем не думать. Тогда все встанет на свои места. Алекс настроил волну на свой любимый канал с рождественской музыкой и выкрутил громкость. В колонках унылый голос читал трактат о пользе медовой пыльцы. Так. Нужно размышлять трезво. Возможно, я сплю, и мне все это сниться. Как бы проверить? Нужно вспомнить, что я делал в день аварии. Ага. Помню, купил хвойный венок бабушке на могилу. Нужно проверить могилу. Если его там нет, то это только сон. Алекс притормозил и резко развернул машину в сторону кладбища.


Еще издалека Алекс увидел свой венок. Немного повядший, немного припорошённый снегом, но он был именно там, где Алекс его оставил. Подойдя ближе, Алекс приподнял венок и увидел магазинную бирку, которую в спешке забыл оторвать три дня назад. Значит не сплю. Алекс глубоко вдохнул, вернул венок на место и по инерции смахнул рукавом снег с надгробья. С фотографии на него смотрела серьезная бабушка. А ниже… Алекс остолбенел. Вместо выдержки из 1–го Фессалоникийцам, виднелась лаконичная надпись: “Покойся с миром”.

Господи, да что же это такое? Ни Рождества, ни места из Библии… Похоже исчезло… что исчезло…? Религия?

Алекс сел в машину и помчался в ближайший Старбакс.


Заказав себе тройной американо и подключившись к интернету, Алекс набрал в поисковике слово “Рождество”. Нулевой результат. Да ну, не может такого быть. Алекс снова набрал “Рождество праздник”. Поисковик услужливо выдал, “Возможно, вы имели ввиду День Рождения”.

– Да ничего я не имел ввиду! – Алекс с размаху хлопнул ладонью по столу. Девушка, сидящая за соседним столиком удивленно оглянулась.

Так. Нужно успокоиться. Еще раз. Дрожащими пальцами Алекс вбил в строку поиска “Иисус Христос”. Компьютер задумался. Фууу… есть результаты. Правда не “Иисус Христос”, а “Христос”… И то ладно. Лишь бы было. В вверху, как всегда, первая ссылка была на Википедию.

“Христос – мифическая личность Мессии, которого вот уже тысячи лет ожидает еврейский народ. Евреи утверждают, что в Торе Бог обещал им дать Мессию – избавителя, как Своему избранному народу. Христос еще так и не пришел.”

Так, это что–то не то. Алекс закрыл окно и набрал в Гугле “Библия”. Ноль результатов. Попробуем “Священные Писания”. На этот раз поисковик выдал аж десять результатов. Первые пять ссылок были ссылками на Тору, а остальные пять, приглашали почитать, какие–то исследования индусских отшельников.

Не может быть. Неужели совсем нет религии? Тут Алекс отчетливо вспомнил мамины слова: “Какой мальчик был хороший в детстве, Андрюша. Совсем двинулся головой на религиозной почве.”

Нужно срочно встретиться с Андреем. Быстрей бы он перезвонил.


Андрей перезвонил только на третий день. Договорились встретиться, как обычно, в кафе “Гигантский сэндвич”. Андрей сидел за столом у окна, привычно уткнув голову в книгу. Однако, когда он поднял глаза, Алекс его почти не узнал. Длинная борода, странная шапочка на голове, измученные глаза.

– Андрюха, привет! Что с тобой? Что случилось?

– Ничего – Андрей глубоко выдохнул – Я наконец–то стану частью еврейского народа. Не настоящим евреем, конечно, прозелитом. – В его голосе звучало торжество – Но… Ты представляешь? Я обрезался наконец!

– Чего–чего? Обрезался? Это… как в Ветхом Завете, что ли? Ты для этого ездил в Иерусалим?

– Ну, конечно. Теперь у меня есть хоть маленькая надежда на то, что мои грехи, когда–нибудь будут прощены. Возможно, я не погибну навечно. – у Андрея блестели глаза – Алекс и ты можешь найти это утешение, если хочешь. Это сложно и надежда слабая, но это все–таки надежда! А потом придет Мессия. Он обязательно придет и спасет нас всех от грехов.

Алекс изумленно моргал.

– Ну послушай, Андрей… А как же… Иисус Христос…? Спаситель мира? Его смерть, воскресение? Ты знаешь об этом?

Андрей, чуть не подавился горячим кофе.

– О… Не богохульствуй! Возможно, когда–нибудь, что–то подобное случиться. Но ничего похожего еще не было. А как бы я хотел… как бы я хотел, чтобы бремя моих грехов уже было снято. Я хочу чувствовать себя свободным, как после жертвоприношения. Алекс, после приношения жертвы за грех, все тело на секунду охватывает необъяснимое чувство свободы. О, это чудесное чувство! Но… как только разум касается грешная мысль – а это случается сразу, буквально через секунду после окончания церемонии – совесть снова гнетет чувство вины за грех. Как же я хочу наконец быть свободным от греха.

У Алекса закружилась голова и он встал из–за стола.

– Извини, Андрей. Мне нужно выйти. Я… пойду… Мне нужно подумать.

Сев за руль, Алекс бессильно опустил голову на руль.

Боже, да как же это так? Как мир может существовать без прощения, без надежды на вечную жизнь? Как можно жить в таком мире вообще? Лучше уж умереть! Господи, помилуй! Как люди здесь вообще живут? Прости меня, Господи! Где Твой дар благодати? Есть ли он? Был ли?


Алекс очнулся от громкого стука по лобовому стеклу. Кто–то настойчиво светил ему фонарем в глаза.

– Открывайте! Полиция!

Алекс опустил стекло и протер глаза – Извините, я, наверное, уснул.

– Участковый Майерс. Добрый вечер. Ваши права и регистрацию, пожалуйста.

Алекс достал из кармана документы. – Вот, пожалуйста.

Участковый взглянул на документы, затем снова на Алекса. – Что ж Вы, молодой человек, так неаккуратно ездите? Посмотрите, как Вас занесло. Хорошо, что в дерево не врезались. Вы хорошо себя чувствуете?

Из колонок машины раздавалась мелодия “Радуйся мир”.

– Да… – Алекс растерялся, но в душе громогласно звучало, “Земля ликуй пред Ним!” – Да… все нормально. Мне белка дорогу перебежала, и я резко затормозил.

– Хорошо, молодой человек. Впредь, будьте осторожны. Вы ведь не один на дороге. А сейчас гололед. – Полицейский улыбнулся. – Езжайте осторожно. И… Счастливого Рождества!

  1. Ужасно безнадёжно и страшно было бы…

    Спасибо, что у меня была возможность это прочувствовать, благодаря вашей статье…

    с уважением Ирина